Русская поэзия | Александр Хабаров

Александр Хабаров

 
 
ХАБАРОВ Александр Игоревич родился в 1954 году в Севастополе, где и провёл большую часть юности. Учился в мореходном училище, в Крымском государственном университете, работал матросом-рулевым, наладчиком ЭВМ, спасателем, корреспондентом крымских газет... Два раза отбывал наказание по статьям 190*, 191 (антисоветчина, сопротивление властям). После освобождения работал в АПН, на телевидении, в журналах. Автор стихотворных сборников «Спаси меня» (1989), «Ноша» (1996), бестселлеров «Тюрьма и зона», «Россия ментовская», романов-бестселлеров «Эксперт» и «Воровской бунт». Лауреат поэтических премий журнала «Москва», журнала «Юность» (имени Владимира Соколова), имени Н. Заболоцкого и «Золотое перо Московии», 1-е место в поэтическом конкурсе русско-американского журнала «Seagull» («Чайка»). Живёт в Домодедово Московской области.
 

  Свято место
Рубашечка
Походная жизнь Трофимова
 

Свято место

-

Свято место пусто не бывает.

По ночам там ветер завывает,

В полдень ночь кемарит в уголке.

Или забредёт какой прохожий,

На простого ангела похожий,

С посохом ореховым в руке.

-

Снимет он треух пятирублевый,

Огласит молитвою суровой

До камней разграбленный алтарь,

И придут лисица да волчица,

Чтобы той молитве научиться...

«Здравствуй, – он им скажет, –

Божья тварь».

-

Солнце глянет в чёрные отверстья,

Голуби, как добрые известья,

Разлетятся в дальние края.

Грянет с неба благовест усталый,

И заплачет ангел запоздалый...

«Здравствуй, – скажет, – Родина моя».





РУБАШЕЧКА

-

Привет, страна моя льняная,

Моя рубашечка-страна,

В тебе родился я, родная,

И обносил тебя сполна.

-

Давно бы мне сменить одёжку,

Совлечь особенную стать – 

Да не найду никак застёжку,

А через голову – не снять.

-

Да что там! Как-то раз бандюги –

Сымай, кричат, а то – под нож!

А я сказал им, гадам: други!

Её и пулей не возьмёшь.

-

Она проста и невесома,

Она, как ноша, тяжела,

Она из льда, из чернозёма,

На ней кресты да купола…

-

Тут не до модного каприза,

Не до размера и числа…

Ведь это ангельская риза,

А к человеку – приросла…





ПОХОДНАЯ ЖИЗНЬ ТРОФИМОВА

Памяти Сережи Евсеева

Болеет сердце. Я здоров, как бык.

Молчит душа, свирепствует свобода.

Я прочитал семьсот священных книг,

когда, как все, вернулся из похода.

А что ждало ушедшего в поход?

Пещера ли без дна? Даль океана?

Зачем вы мне заглядывали в рот,

которым я дышал легко и пьяно?

Не суждено осужденным кричать,

а я иду, во всём подозреваем, –

не стоило, товарищ, руку жать,

ведь мы друзей руками убиваем.

Что ждёт тебя-меня, везущих груз

через Баграм, погрязший в мести мерзкой?

Неужто не отметится Союз

за нас, убогих, честью офицерской?

Пока ты, гад, раскуривал косяк

и плакался в жилетку всякой мрази,

наш экипаж клепал отбитый трак

и жизнь свою выталкивал из грязи...

Ну что ж, прости... Тебя не ждёт никто.

За перевалом нет библиотеки,

и не спасёт тебя стишок Барто

о мячиках, что наполняют реки.

Там ждёт тебя, водитель, путь зверей

под перезвон нетронутых копилок.

Тебя спасёт начитанный еврей

в ковчеге из прессованных опилок…

-

Куда бы ты ни выполз – быть беде.

Кровь – оправданье, но твоя – едва ли...

И те, что задыхались в БМД,

не зря тебя так часто поминали.

На чёрном, знали, чёрное – видней;

они теперь белее серафимов.

Куда уполз, как змей, из-под огней

боец несостоявшийся Трофимов?

Там ждут тебя тюремные клопы

с бойцами вологодского конвоя,

картины мира на телах толпы

и шепоток густой заместо воя.

А тот, кто за тебя ушёл в поход,

вчера воскрес и найден на покосе;

живым железо – яблочный компот,

а тот, кто мёртв – и не родился вовсе...

Убитым не поможет айкидо,

живым не быть играющему в прятки.

Хотел быть после, а остался до,

мечтал в моря, а сел, как все, за взятки…

-

Всё зря... не зря... Весь мир у наших ног,

и боль, и страх, и пьяная отвага –

всё знать дано... Но отличает Бог

кресты от звёзд и грека от варяга.

Что ждёт тебя? Кто бил тебя под дых?

Досталась ли тебе любимых жалость?

Немного нас осталось, золотых.

Серебряных – и вовсе не осталось.